Опубликовано: 16 август 2018 г.

"Гениальность – норма для всех." ХВАР


ХВАР или Хилтунен Валерий Рудольфович. Судьба  меня свела с этим удивительным человеком чуть больше  года назад в Творческой усадьбе «Гуслица».


 Он был похож на какого-то сказочного персонажа. Скорее   волшебника с неутихающим фонтаном идей на устах, полным собранием большой советской  энциклопедии в голове и большим  добрым сердцем. 

Кто-же такой Хилтунен Валерий Рудольфович?

Вкратце…

 Хотя здесь вкратце не получится!


Вице-президент Евразийской академии телевидения и радио(EATR). действительный член Международной академии телевидения и радио (МАТР), Член Союза журналистов РФ с 1976 года, основатель Академии Шестого этажа. По количеству освоенных профессий  входит в российскую версию «Книги рекордов Гиннесса»..

Родился в Москве. Закончил школу в Петрозводске с золотой медалью, факультет журналистики МГУ им. М.В.Ломоносова (международное радиоотделение) с красным дипломом;

В этом году исполняется 55 лет публицистической деятельности нашего героя.

А все началось  в декабре 1963-го года , когда юного Валеру    вытолкнули на самую главную сцену Эстонии и велели прокричать по-фински приветствие от пионеров Карелии. А потом сразу пригласили эфирить. И 12-летний Хвар стал вести детские программы на радио и телевидении.

 С 20 лет работал в штате газеты "Комсомольская правда", но уже с 15 лет начал регулярно публиковаться в карельских, а потом практически во всех центральных газетах СССР (всего более тысячи статей, очерков, заметок), больше всего в "Комсомольской правде" и "Литературной газете", где долгие годы работал и обозревателем, и заведующим легендарным Школьным отделом (выпускавшим, в частности, страничку для старшеклассников "Алый Парус"), исполнял обязанности редактора по отделам науки, вузов и школ ("Клуб любознательных"), вел также персональные рубрики в газетах "Час Пик", "Деловой вторник" и ряде местных изданий страны; редактировал ряд газет ("Педагогический калейдоскоп", "Критическая масса" и пр.), был собственным корреспондентом ряда российских СМИ по республикам Финляндия и Исландия, королевствам Швеция, Норвегия, Дания (с Гренландией и Фарерскими островами); принимал активное участие в работе над многосерийным телециклом "Наша биография" (1977), получившим Государственную премию СССР; готовил первые, еще "допознеровские" телемосты; активно работал с Молодежной ("Лестница", "12-й этаж"), и Учебной (вел свой цикл с Л.Никитиной) редакциями Центрального Телевидения, сотрудничал с "Голубым огоньком", "Сделай шаг" и другими программами телекомпании "ВиД"; лауреат премии московской организации Союза журналистов СССР, лауреат всесоюзного конкурса на лучшую журналистскую работу "Проходной балл", награжден медалями, грамотами, дипломами и пр.; опубликовал несколько книг для российского и зарубежного (английского, французского, немецкого, чешского, венгерского, лаосского и пр.) читателя общим тиражом около 1,5 миллиона экземпляров; вел в прямом эфире программу "Времечко", делал для Авторского Телевидения (АТВ) программу "Сказки дядюшки Хила" (шла на ТВЦ), неоднократно выступал в "Пресс-клубе" на РТР, "Третьем глазе", во множестве других телевизионных и радиопрограммах; был ведущим утреннего информационного эфира "Дарьял-ТВ"; автор нескольких документальных фильмов (студия "Леннаучфильм"); был деканом самого большого (6 000 студентов) дистантного журфака страны в Российском Открытом Университете; учился, преподавал и осуществлял различные образовательные и гуманитарные проекты за рубежом - Всемирная духовная академия Ландегг (Швейцария), Институт Европы (Греция), Центр Робера Шумана (Люксембург), сотрудничал с международными программами "Новый Ковчег" (Европарламент), Юношеское ООН (Швейцария-Нидерланды), Ауровиль и Университет Дж.Неру (Индия), Финдхорн (Шотландия), Дамангур (Италия), Глобальная сеть экодеревень (Дания, Италия) и т.д.; в настоящее время в запуске несколько телепроектов, в основном, имеющих отношение к русскоязычной диаспоре, "русскому следу" в культуре разных стран и, соответственно, "следам" разных народов в культуре и истории России. Являлся вице-президентом Пресс-клуба "Шестой этаж", объединявшего в своих рядах "золотые перья" старой "Комсомолки" - газеты, так и оставшейся в книге рекордов Гиннеса, как самая большая на планете. 

Ну, вот. Как то так, коротенько...

А еще, по словам Валерия Рудольфовича , его семейный клан Хилтунен ведет свою родословную с осени 1526 года, от грамоты короля Густава Первого Вазы, даровавшего их общему предку и всем его наследникам право не платить налогов в шведскую казну, в клане сейчас более 11 тысяч человек, рассеянных по 17 странам мира).Один из проектов Валерия Хилтунена - собрать их всех вместе на исторической родине и вызвать на дружеское интеллектуальное, спортивное etc состязание другие фамильные кланы планеты под лозунгом "Одна Семья. Соседу улыбнись!". Кстати, бабушку В.Р. Хилтунена по отцовской линии звали Ева Адамовна.

У В.Р. четверо взрослых детей и всё возрастающее количество внуков, но это не мешает ему самому оставаться в душе  большим   ребенком.

В одном из статей , вышедшей о нем в «Огоньке»  было напечатано такое высказывание Хилтунена; 

« Неправда, что журналистика – грязная профессия. В ней нечто человеческое сохраняется чуть дольше. Журналистика вообще не профессия, а некоторый угол зрения. Правильно устроенным миром должны управлять журналисты. Это единственный вид человеческой деятельности, который дает возможность слушать в оба уха совершенно противоположные слова и не сходить с ума. Здесь то и дело натыкаешься на человека, который становится твоим учителем – и все начинается сначала…»

По мнению журналистки и подруги  юности  Валентины Акуленко все эти  слова  относятся к Валерию Хилтунену. «Он не похож на большинство журналистов, преуспевающих сегодня. В нем  ни капли внешнего лоска, цинизма  и примет благосостояния современных мэтров СМИ. Хотя у Хила –  и ума палата, и языками владеет, и сотни  толковых статей за четверть века в «Комсомолке» и других газетах написал. И всю страну объездил до самых до окраин, и книги хорошие сочинил, и амбиций не лишен, и учеников у него тьма, в том числе и в верхах.» 

«Как же мы гордились тобой и клубом, и нашей школой, и нашим городом, когда ты, наш Хил, в Москве стал победителем конкурса для абитуриентов «Проходной балл» и был принят без экзаменов на факультет журналистики МГУ!» - Валентина Акуленко


«Я по-фински осторожный, не бесшабашный вольнодумец»

Как то, лет 10 назад Валерий Рудольфович в Финляндии нашел однофамильца. Он своими глазами видел копию старинной грамоты, где черным по белому написано, что в 1526 году король Густав первый освободил Хилтуненов от уплаты налогов в шведскую казну за то, что они откликнулись на его призыв достроить Финляндию в её самых дальних, лапландских пределах. Фамилию Хилтунен в мире носит, по данным Хвара,  10986 человек. Очень распространенная. Есть семейные общины его однофамильцев находятся в Канаде, США, в Австралии и Коста-Рике.

«Вскоре после моего рождения в вольном пространстве главного вуза отец получил распределение в Петрозаводск, тогда в Карело-Финскую ССР. Папа, Рудольф Хилтунен, работал заместителем ответственного секретаря республиканской газеты.

Потом отец окончил московскую ВПШ, и его направили сначала собкором «Советской России», потом он уехал в Москву, затем – в Финляндию. Последняя высокая должность отца в АПН – заместитель главного редактора  по странам Западной Европы. После  он создал и  стал главным редактором первого русско-финского журнала. Затем батя взял аккредитацию от «Труда», второй газеты в мире по тиражу после «Комсомолки». В его редакционном удостоверении записано, что он собственный корреспондент газеты по королевству Швеция, Норвегия, Дания, республикам Исландия и Финляндия.

Мне такая карьера никогда не грозила. Что меня совсем не огорчало. Возможно, сыграли роль и мамины гены: она окончила географический факультет МГУ,  всю жизнь работала по части гидрологии-океанологии, летала на ледовые разведки. Мама  русская, родом из-под Нижнего Новгорода.

Не знаю, которому из родителей я обязан тем, что начал читать в два с половиной года. Оказывается, именно это важно для будущих гениев. А то, что гениальность – норма для всех, только спящая пока, – в этом вы меня даже не пытайтесь переубеждать, я слишком много в этом вопросе копался в десятках стран.  Когда в «Комсомолке» стал писать про разных новаторов, то все они говорили, что человек, начавший читать в два с половиной года, потом уже не может остановиться в любопытстве своём – позже этот процесс запускается уже не у всех, да и то со скрипом.

В школе жил, как все круглые отличники, любимцы учителей. Услышав как-то мой яростный рассказ о поездке в Эстонию на неделю дружбы народов, меня пригласили делать передачу на радио. В 12 лет у меня была своя школьная передача на карельском радио.

В то время на звонкоголосых, вроде меня, пионеров был спрос. Нас приглашали читать звонкими голосами приветствия на конференциях, активах, сборах, митингах и демонстрациях. Слова, которые мне приходилось провозглашать, часто  были смешными и нелепыми. Их ведь местные журналисты писали, с фигой в кармане или просто халтурщики: «Сегодня будем поздравлять и вашу мать, и нашу мать!». Это к женской конференции 8 марта.

Я подрастал, голос становился громче, и меня начали ставить на трибуне во время парадов, чтобы я кричал: «Пионеры! В борьбе за дело…». Помню, как первый секретарь обкома Сенькин заботливо подставлял мне под ноги ящичек из-под пива, чтобы я доставал до микрофона. В награду нас где-нибудь на заднем дворе угощали за это пирожными и конфетами.

Несмотря на малый рост,  был начальником разных пионерских штабов, меня посылали в лучшие пионерские лагеря страны: в «Артек» и «Орленок». Получил полной мерой все, что можно было получить хорошего от пионерской и комсомольской активности.

В «Орленке» я тоже был шустрый. Попал в смену, когда там Александра Пахмутова гостила. Помню, что, увидев меня во флажконосцах, в строю, Пахмутова кому-то взрослому повторяла шепотом (но я услышал): «Боже, какие сутулые дети пошли!».

Приезжал из всесоюзных лагерей с идеями, всего колотило от энтузиазма и желания сделать что-то необычное, захватывающее. Как в «Орленке». Затеял провести в родном Петрозаводске «Неделю космоса»… Вот, думал, расскажу, как это может быть здорово, и ко мне школьный народ повалит с идеями. Но мало кто  пришел. Так я получил урок правильного цинизма: не пихайся со своим энтузиазмом туда, где его не поймут.

Педагог и журналист должны знать и учитывать то, как устроены головы тех, кто их слушает. Можно быть умным и знающим, но абсолютно не услышанным, лишиться аудитории. Это трагедия многих умных учителей. Они становятся авторитарными, будучи интеллигентными, оттого только, что они видят, как их не слушают. И все же пытаются внедрить то, что говорят, насильственным способом, и этим еще большее раздражение вызывают.

Вот лучшие перья «Комсомолки», такие, как Руденко, Голованов, Песков, умели разговаривать с огромной аудиторией понятно, но не упрощенно. Это великий дар. И это – Журналистика."

"…Первую заметку написал в пятнадцать.  В 66-м, когда у меня до выпускного оставалось два года, поехал к бывшей няне отца, она жила в деревне Кузаранда. Мне там стало скучно сидеть, и я удрал. Пошел бродить по Заонежью. Поразил вид запущенных и заброшенных деревень, каких-то беззащитно-несчастных. И я об этом написал в районную газету «Вперед». Газету храню в своем архиве.

А потом как-то неожиданно меня занесло на новогодний бал во Дворец пионеров в Петрозаводске. Там поразил вид ребят, которые отчаянно отплясывали в кругу. Вдруг я запах «Орленка» почувствовал. Стал исправно посещать все тусовки клуба старшеклассников «Товарищ». Первое, что мне доверили, – прибить молотком к стене картины талантливой старшеклассницы Любы Альгиной. От них тоже веяло свободой.

…Стал ездить в командировки от клуба, который,  организовал нетипичный журналист Евгений Давыдов  при редакции республиканской молодежной газеты «Комсомолец». Давыдов заведовал отделом учащейся молодежи и был нашим настоящим старшим другом и главным учителем в профессии. Тогда я усвоил, как оказалось, накрепко, одно из давыдовских правил: «Сначала сделай, а потом об этом расскажи. Вот и выйдет убедительно».

Повезло и со школой. Я всегда и всем говорил, что окончил лучшую в СССР школу. Девятую Петрозаводскую, которой  руководил тогда  Исаак Фрадков. Убедился в знаке качества ещё больше, работая в школьном отделе «Комсомолки», начитавшись миллионов писем, побывав в самых разных школах страны. Фрадков догадался до таких вещей, о которых в других местах еще не помышляли.  

Но это все-таки была школа. А в «Товарище» жизнь выстраивалась иначе. Мы получили огромное пространство для развития. Но при полной свободе был один принцип. Запомнилось, как тот же Давыдов говорил, что ему «некогда тратить время на звонки от ваших родителей и учителей», что, мол, клуб отвлекает от учёбы, «выгоню!» Я воспринял это всерьез. Окончил школу с золотой медалью, чтобы поддержать марку клуба."

"Студентом успел поработать в женской зоне  для малолеток. Все потом пригодилось.

Она была одна такая на всю Россию. Там, под Ярославлем, отбывали свои сроки бандитки, грабительницы, проститутки, наркоманки. А я работал там библиотекарем и по вечерам читал преступницам сказки Гофмана. Не знаю, зачем это было нужно, но я старался. Больше для себя, наверное…

Эта зона была  уникальна тем, что там был потрясающий хор и ансамбль. Руководил им Борис Иванович  Шломович. А самый главный начальник, Александр Васильевич Соловьев, светлая им обоим память, пытался делать то же, что Макаренко. По крайней мере он запретил надзирателям стрелять из ружей, снял заборы. А вместо роб девчата шили чепчики для младенцев.

Оба эти человека тоже стали моими учителями по жизни. Когда очередную партию малолетних преступниц привозили, выходил Борис Иванович и говорил: «Здравствуйте, королевы. Вы сюда приехали не по своей воле. Могу записать желающих в свой хор «Красная гвоздика» и в ансамбль. Тому, кто запишется, не надо будет ходить в наряды, туалеты чистить…»

И, конечно, все хотели записаться. Потом он их по шесть часов кряду начинял Бетховеном, Моцартом… «Королевы» в отместку рвали струны у пианино. Он приходил с отверткой, прикручивал эти струны, никого не ругал.

Из этих девочек потом даже известные певицы выходили. Не называю фамилий: они очень стеснялись своего печального опыта, поэтому писем своему наставнику не писали и не благодарили."

Алый парус

 "Незадолго до того, как я, взяв академку в университете (меня жук энцефалитный в стройотряде укусил, я  чуть не сдох, но как-то вот так вывернулся), читал «Щелкунчика» королевам подворотен, выгнали (или сам с треском ушел) из «Комсомолки» изобретателя страницы «Алый парус», педагога и журналиста от Бога Симона Соловейчика. Защищая другого великого педагога, Сухомлинского,  он так намозолил глаза ЦК партии, что его уже не могли защитить ни читаемая всеми Инна Руденко, ни главный редактор газеты Борис Панкин.

Соловейчика мгновенно подобрал журнал «Кругозор» – Сима был ещё едва ли не лучшим в стране музыкальным журналистом

Редактор отдела «Комсомолки» Зоя Васильцова (Крылова) дала мне задание написать для «Алого паруса», который тогда выпускали вдвоем Леша Ивкин и Юра Щекочихин. Это был альманах об одаренных ребятах, с их письмами, стихами, рисунками. Один только «Парус» тогда получал миллион писем в год. Бедному Щекочихину досталось заниматься этой почтой. На все письма требовалось отвечать, к чему Юра был совершенно не приспособлен.

Одна из эмблем «Алого паруса». Рисунок Евгении Двоскиной

А мне показалось интересным эту почту ковырять: «Здравствуй, Парус! Ты не живой. Поэтому мы тебе рассказываем то, что не говорим никому…». И я стал отвечать на письма.

Меня как-то неожиданно быстро взяли на ставку стажера. Потом, съездив в командировку, я написал какие-то материалы. И первый из них, серьезный, которым могу гордиться и теперь, назывался «Королевство чистых колодцев». Про мальчишку из глухой деревни, что искал смысл жизни. Не нашлось обоза, чтобы увезти этого деревенского Ломоносова в большой город. Ему стало тесно в своем окружении, и он посылал сигналы бедствия. Его письмо я и обнаружил в одном из мешков читательской почты «Паруса».

После этого материала главный редактор Лев Корнешов пригласил меня в свой кабинет, посмотрел с недоверием: « Ты это сам написал?» и издал приказ о переводе меня из стажеров в корреспонденты. Мне тогда было всего-навсего двадцать с небольшим, и  был я студентом дневного отделения второго курса журфака. А вообще-то в стажерах, между прочим, многие желающие работать в «КП» сидели лет по десять…

В «Комсомолке» было много журналистов непрофессиональных – в прошлом зубных техников, строителей, ракетчиков – да  кого угодно. Но в них обнаруживалось нечто, чему нигде не научить. Что притягивало к газете новых и новых подписчиков.

Шестой этаж, который занимала газета, напоминал вокзал с открытыми дверьми всех кабинетов, через которые люди перемещались, чтобы читать вслух рукописи друг друга, рассказывать новости и анекдоты всей планеты.

Первое и главное, что я понял: в журналистике важны две характеристики – универсальное, безрамочное любопытство,  профессиональная дерзость и самостоятельность.

Всему этому я уже успел поучиться. Но не столько на журфаке, сколько  в  «Товарище». Давыдов, рискуя своим спокойствием, давал нам полную самостоятельность. Отправлял ребятишек в погранзону возглавить трудовой лагерь или что-то в этом роде, чего раньше делать не приходилось.

Собрали мы с Ольгой Мариничевой при «Алом парусе» клуб «Комбриг» по типу петрозаводского «Товарища». Ребята в нем были совсем не примерные пай-мальчики и девочки московские, но с изюминкой. Например, Валю Юмашева мы нашли на даче Чуковского, где работала истопником его мама, а он ей помогал. Других подбирали в других местах, вплоть до детских психушек.  Мы с Ольгой так твердо верили, что  наши чудики гениальны, что и они в это поверили… У многих получилось…

Однажды повезли их в  ту самую  спецуху, где я когда-то  поработал. Стащили в редакции красную портьеру, взяли палатку, гитары – и в путь. Директор тюрьмы по знакомству разрешил разбить палатки на территории зоны.

А мы вот что придумали. Затемно посадили Валю Юмашева в челн, к которому прикрепили вместо паруса красную портьеру. А на рассвете малолетние преступницы, сгрудившись на берегу Волги, увидели корабль под алыми парусами и самого «капитана Грея». Такой живой театр получился. И это сработало, я думаю. В педагогике это называется теорией эмоционального взрыва.

Все наши «парусята» писали какие-то романы, все стали играть на гитарах, заниматься философией, они все стали кто кем, но стали. Из затюканных, одиноких, ничего не понимающих в жизни дичков.

Коммунарская центрифуга запускает в человеке то, что в нем дремлет, и делает из этого фантастику. Валя Юмашев был талантлив и бесшабашен. Лохматый Андрюшка Максимов, который вел на ТВ популярное  «Времечко», а потом передачу «Ночной полёт», был страшно долговязым и усидчивым. Они все хорошо писали, потому что в нашей газете просто нельзя было писать иначе.

Газета с большим количеством длинных  нравоучительных статей и других огромных материалов долго оставалась первой  в мире по тиражу.   Значит, важно не сколько, а как и кто. И «Комсомолка» всегда гордилась, когда в ней появлялось большое руденковское, зюзюкинское или бочаровское полотно…

В «КП» работали три категории журналистов. Первая – особы тонкокожие, которые с ума сходили от всего, что видели, что читали в почте. Вторая – категория законченных талантливых циников, куда ж без них. А третья – промежуточная, которая и в цинизм не впала, и в дурдом не попала. Вот она-то и есть белая кость в журналистике отечественной, которая родом отчасти из XIX века, отчасти из будущего, наверное.

Но эти зубры: и Инна Руденко, и Ярослав Голованов, и Василий Песков, и Геннадий Бочаров, и Юрий Щекочихин, и Валерий Аграновский, другие – не подготовили себе смены. Оказалось, им замены нет. Когда они стали уходить, газета оказалась оголенной, не получилось преемственности. В этом трагедия «Комсомолки». В утрате одного из чистых колодцев духовности для огромной читающей страны.»

После «Комсомолки» Хилтунен попал на теоежкран.

«…мне повезло, что попал в компанию АТВ (Авторское телевидение) и стал одним из ведущих популярной в девяностые программы «Времечко». Хотя и ненадолго. 

Помню  комсомолкины гуманные акции: шефство над юными дарованиями из глубинки, рассказ о собаке, которая много месяцев ждала в аэропорту своего хозяина, репортажи Василия Пескова о таежных затворниках и другие… Желание найти необычное где угодно, помочь конкретным людям немедленно, а не в «ближайшем будущем», поставить все с ног на голову, чтобы получилось не смешно, но весело, и прочее в этом роде – для меня это родная среда.

В одном из моих первых эфиров был такой сюжет: приехала в Москву женщина с дочкой, устроить её в больницу на операцию. Но оказалась на вокзале с умирающей девочкой на руках, никому не нужная. Ей обещали деньги на операцию дочки, но спонсоры обманули. В отчаянии эта женщина стала звонить с вокзала по всем телефонам. Дозвонилась до «Времечка». Я подумал, что надо её утешить: что поделаешь, всем не поможешь, всех не накормишь и не обогреешь. Набрали на бегущей строке номер телефона, по которому  можно позвонить, пустили это в эфир. И что ты думаешь – через несколько минут 1000 долларов, которые требовались для спасения девочки, были собраны.

Тогда я понял: есть у телевидения что-то такое, чего у бумажной прессы нет. Думаю, ТВ – это особая статья жизни. Она может сыграть уникальную роль, что-то разумное сделать с этим безумным миром,  пролить какого-то бальзама, с помощью которого можно было примирить разных людей.

….Российское телевидение оказалось в трагическом разрыве с жизнью. Так вышло, что все эти рейтинги, реклама сделали касту людей, живущих обособленно. Проповедникам, проповедующим что-то народу и получающим много-много тысяч долларов в месяц, вряд ли дано понять, о чем думает в Усть-Ордынском округе Бурятии женщина, получающая пенсию в несколько  тысяч совсем не зелёных бумажек,  или рядовой врач районной поликлиники, получающий немного больше, разрываясь на несколько ставок. И  вряд ли проповедников от ТВ заинтересуют упертые мальчишки из подмосковного села Борисовка, которые смогли в каждом почти доме, в каждом сарае поставить компьютер. В итоге в Борисовке теперь каждая неграмотная бабушка может заказывать все, что ей надо: платить коммунальные платежи, жаловаться, не выходя из этого сарая, потому что деревенский программист её обслужит. Все это придумали старшеклассники одной только сельской школы. А сколько их в России! И сколько их уже почему-то закрыли!

Все мои скитания после «Комсомолки» приучили к тому, что иногда надо смотреть на мир, зажмурившись, внешнее в голову не брать. Типа «Бывают эпохи, когда лучше быть слепым – но как Гомер, и глухим как Бетховен – тогда и видно, и слышно лучше…». Не ограничивать себя маленьким выверенным пространством. Не бояться шагнуть в новое, не слушая неодобрительных шепотков, что оно вредное, дорогостоящее и может тебя сломать. Оно, это незнакомое пространство, может быть, оттого вредным и становится, что его боятся." 

Это цитаты  из интервью,,которое Валерий Рудольфович дал Валентине Акуленко по приезду в Петрозаводск  в 2013 году. Заканчивалось оно так; – Валера, так и хочется подытожить нашу беседу одним из множества великолепных афоризмов «Времечка», которое ушло, но все же пролило бальзама на душу: «Да здравствует наше прошлое – светлое будущее всего человечества»! 

А сейчас , в своем аккаунте в FB , неугомонный Валерий Рудольфович пишет
" Осваиваю тайминг наших дней - всё хочется успеть, со всеми покалякать, разбил все сутки, чтобы поумнеть, на ПАРЫ-академки, чтоб и в слякоть, и в солнечные дни туда-сюда не бестолку пинать ногами воздух, и сам себе вопросы задаю, чтоб не забыть (а то ведь будет поздно), что было хорошо за этот час, что плохо, что б иначе надо было - и чувствую, как всё быстрей бежит моя не очень юная кобыла (ну, это я так ласково свою жизнь, что пока ещё струится, называю), всего лишь мой совет - а вдруг и ты...Хотя, я ни к чему не призываю, у каждого свой темпоритм и смысл, я вовсе не пример для подражанья, но только чу, прислушайся, а вдруг и твой коняга хочет резко бить копытом? Слышишь ржанье?"
Автор публикации: Снежана Аэндо
Просмотров: 1 917
Комментарии

Добавить комментарий!

Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
  • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
    heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
    winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
    worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
    expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
    disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
    joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
    sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
    neutral_faceno_mouthinnocent
Код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Введите код:
код вконтакте
код фейсбук
по просмотрам по комментариям