Опубликовано: 05 декабрь 2018 г.

Эдуард Асадов: РОДИНЕ


Как жаль мне, что гордые наши слова: 
'Держава', 'Родина' и 'Отчизна' - 
Порою затерты, звенят едва 
В простом словаре повседневной жизни. 

Я этой болтливостью не грешил, 
Шагая по жизни путем солдата. 

Я просто с рожденья тебя любил 
Застенчиво, тихо и очень свято. 

Какой ты была для меня всегда? 
Наверное, в разное время разной. 
Да, именно разною, как когда, 
Но вечно моей и всегда прекрасной! 

В каких-нибудь пять босоногих лет 
Мир - это улочка, мяч футбольный, 
Саблю, да синий змей треугольный, 
Да голубь, вспарывающий рассвет. 

И если б тогда у меня, примерно, 
Спросили: какой представляю я 
Родину? Я бы сказал, наверно: 
Она такая, как мама моя! 

А после я видел тебя иною, 
В свисте метельных уральских дней, 
Тоненькой, строгой, с большою косою - 
Первой учительницей моей. 

Жизнь открывалась почти как в сказке, 
Где с каждой минутой иная ширь, 
Когда я шел за твоею указкой 
Все выше и дальше в громадный мир! 

Случись, рассержу я тебя порою - 
Ты, пожурив, улыбнешься вдруг 
И скажешь, мой чуб потрепав рукою: 
Ну, ладно. Давай выправляйся, друг! 

А помнишь встречу в краю таежном, 
Когда, заблудившись, почти без сил 
Я сел на старый сухой валежник 
И обреченно глаза прикрыл? 

Сочувственно кедры вокруг шумели, 
Стрекозы судачили с мошкарой: 
Отстал от ребячьей грибной артели... 
Жалко... Совсем еще молодой! 

И тут, будто с суриковской картины, 
Светясь от собственной красоты, 
Шагнула ты, чуть отведя кусты, 
С корзинкою, алою от малины. 

Взглянула и все уже поняла: 
Ты городской?.. Ну дак что ж, бывает... 
У нас и свои-то, глядишь, плутают. 
Пойдем-ка! - И руку мне подала. 

И, сев на разъезде в гремящий поезд, 
Хмельной от хлеба и молока, 
Я долго видел издалека 
Тебя, стоящей в заре по пояс... 

Кто ты, пришедшая мне помочь? 
Мне и теперь разобраться сложно: 
Была ли ты впрямь лесникова дочь 
Или 'хозяйка' лесов таежных? 

А впрочем, в каком бы я ни был краю 
И как бы ни жил и сейчас и прежде, 
Я всюду, я сразу тебя узнаю - 
Голос твой, руки, улыбку твою, 

В какой ни явилась бы ты одежде! 
Помню тебя и совсем иной 
В дымное время, в лихие грозы, 
Когда застыли над головой 

Чужие черные бомбовозы! 
О, как же был горестен и суров 
Твой образ, высоким гневом объятый, 
Когда ты смотрела на нас с плакатов 

С винтовкой и флагом в дыму боев! 
И, встав против самого злого зла, 
Я шел, ощущая двойную силу: 
Отвагу, которую ты дала, 

И веру, которую ты вселила. 
А помнишь, как встретились мы с тобой, 
Солдатской матерью, чуть усталой, 
Холодным вечером подо Мгою, 

Где в поле солому ты скирдовала. 
Смуглая, в желтой сухой пыли, 
Ты, распрямившись, на мог застыла, 
Затем поклонилась до самой земли 

И тихо наш поезд перекрестила... 
О, сколько же, сколько ты мне потом 
Встречалась в селах и городищах - 
Вдовой, угощавшей ржаным ломтем, 

Крестьянкой, застывшей над пепелищем... 
Я голос твой слышал средь всех тревог, 
В затишье и в самом разгаре боя. 
И что бы я вынес? И что бы смог? 

Когда б ни ты за моею спиною! 
А в час, когда вскинут столбом огня, 
Упал я на грани весны и лета, 
Ты сразу пришла. Ты нашла меня. 

Даже в бреду я почуял это... 
И тут, у гибели на краю, 
Ты тихо шинелью меня укрыла 
И на колени к себе положила 

Голову раненную мою. 
Давно это было или вчера? 
Как звали тебя: Антонида? Алла? 
Имени нету. Оно - пропало. 

Помню лишь - плакала медсестра. 
Сидела, плакала и бинтовала... 
Но слезы не слабость. Когда гроза 
Летит над землей в орудийном гуле, 

Отчизна, любая твоя слеза 
Врагу отольется штыком и пулей! 
Но вот свершилось! Пропели горны! 
И вновь сверкнула голубизна, 

И улыбнулась ты в мир просторный, 
А возле ног твоих птицей черной 
Лежала замершая война! 
Так и стояла ты: в гуле маршей, 

В цветах после бед и дорог крутых, 
Под взглядом всех наций рукоплескавших - 
Мать двадцати миллионов павших 
В объятьях двухсот миллионов живых! 

Мчатся года, как стремнина быстрая... 
Родина! Трепетный гром соловья! 
Росистая, солнечная, смолистая, 
От вьюг и берез белоснежно-чистая, 
Счастье мое и любовь моя! 

Ступив мальчуганом на твой порог, 
Я верил, искал, наступал, сражался, 
Прости, если сделал не все, что мог, 
Прости, если в чем-нибудь ошибался! 

Возможно, что, вечно душой горя 
И никогда не живя бесстрастно, 
Кого-то когда то обидел зря, 
А где-то кого-то простил напрасно. 

Но пред тобой никогда, нигде - 
И это, поверь, не пустая фраза! - 
Ни в споре, ни в радости, ни в беде 
Не погрешил, не схитрил ни разу! 

Пусть редко стихи о тебе пишу 
И не трублю о тебе в газете - 
Я каждым дыханьем тебе служу 
И каждой строкою тебе служу, 

Иначе зачем бы и жил на свете! 
И если ты спросишь меня сердечно, 
Взглянув на прожитые годы: 
Был ты несчастлив? Отвечу: - Да. 
Знал ли ты счастье? Скажу: - Конечно! 

А коли спросишь меня сурово: 
Ответь мне: а беды, что ты сносил, 
Ради меня пережил бы снова? 
-Да! - я скажу тебе. - Пережил! 
-Да! - я отвечу. Ведь если взять 
Ради тебя даже злей напасти, 
Без тени рисовки могу сказать: 
Это одно уже будет счастьем! 

Когда же ты скажешь мне в третий раз: 
Ответь без всякого колебанья: 
Какую просьбу или желанье 
Хотел бы ты высказать в смертный час? 

И я отвечу: - В грядущей мгле 
Скажи поколеньям иного века: 
Пусть никогда человек в человека 
Ни разу не выстрелит на земле! 

Прошу: словно в пору мальчишьих лет, 
Коснись меня доброй своей рукою. 
Нет, нет, я не плачу... Ну, что ты, нет... 
Просто я счастлив, что я с тобою... 

Еще передай, разговор итожа, 
Тем, кто потом в эту жизнь придут, 
Пусть они тебя берегут, 
Как я. Даже лучше, чем я, быть может. 
Пускай, по- своему жизнь кроя, 

Верят тебе они непреложно. 
И вот последняя просьба моя: 
Пускай они любят тебя, как я. 
А больше любить уже невозможно!

Эдуард Асадов
Автор публикации: Снежана Аэндо
Просмотров: 86
Комментарии

Добавить комментарий!

Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Введите код:
код вконтакте
код фейсбук
по просмотрам по комментариям